Статьи

Священник Анатолий Куликов. Грех осуждения: «НЕ СУДИТЕ, ДА НЕ СУДИМЫ БУДЕТЕ…»

Настоятель храма свт. Луки священник Анатолий Куликов«Отчего мы осуждаем братьев наших? Оттого, что не стараемся познать самих себя. Кто занят познанием самого себя, тому некогда замечать за другими. Осуждай себя – и перестанешь осуждать других».

Преподобный Серафим Саровский.

Продолжаем разговор о грехах языка и поговорим о грехе осуждения. Можно ли по речи человека узнать о его духовно-нравственном состоянии?

— Не совсем правильно грех осуждения называть грехом языка. На языке осуждение появляется как следствие некоторого внутреннего процесса человека. Осуждение начинается гораздо раньше. С тех мыслей, с того сердечного устроения, с тех чувств, которые наполняют нас. Как Господь говорил, что мы из сердца выносим все, «от избытка сердца говорят уста». То есть сердце сначала должно чем-то наполниться, а лишь уже потом доходит до такого явления, как осуждение. Получается, если человек не внимает своему сердцу и не изживает осуждение изнутри себя, то с осуждением как с грехом языка ему не совладать никогда. Всякий человек, который пытается хотя бы более-менее жить духовной жизнью, регулярно исповедуется, сталкивается с тем, что грех осуждения у нас вообще фоном идет. Я, как священник, который исповедует, знаю и могу об этом свидетельствовать, что это самый распространенный грех. Даже если человек совсем в себе грехов не видит и совсем ничего не знает о страстях, какие они бывают, о борьбе с ними, осуждение он всегда в себе фиксирует. Но если мы не будем глядеть туда глубже, а лишь только фиксировать, что у нас с языка слетает, мы далеко не уйдем. По речи, конечно, можно обнаружить духовно-нравственное состояние. Если человек ругается матом, какое у него нравственное состояние? Он исполнен всякой мерзости и нечистоты. Посмотрите, помойный мусорный бак воняет. В нем разве цветы живые растут? Нет. Что-то доброе, приятное, красивое лежит? Нет. Там нечистоты, отходы гниющие, разлагающиеся, какая-то мерзость. Точно так же и здесь: если у человек на языке скверна, что у него внутри? Какое нравственное состояние? Он исполнен духовного разложения. Если человек обманывает, например, с легкостью, не замечая того? Бывает, люди настолько привыкают лгать, что ложь становится обязательной частью их программы, не соврав, не приукрасив, человек просто не может говорить. Это тоже бывает видно. И настолько человек к этому привыкает, что он уже потом соглашается с тем, что ему никто не верит, все понимают, что он врун. Ему плохо от этого, но он уже ничего сделать с собой не может. Какое у него внутренне состояние, нравственное, духовное? Исполнено лжи, лукавства, кривизны. Как правило, человек, привыкший к вранью, не может молиться, для него невозможны какие-то отношения с Богом получаются. Потому что Бог есть Истина, и если человек постоянно эту истину нарушает, то как он может быть с Богом в сердце своем? Осуждение говорит о внутренней гордыне, человек с легкостью осуждает, с легкостью превозносится над людьми, с легкостью сравнивает себя в лучшую сторону. Это ведь видно сразу. Когда человек с упорством, с надменностью судит о других – какое у него состояние?

А вот если действительно человек осуждает, то, скорее всего, он проявляет то, что находится в нем, внутри него?

— Часто люди об осуждении говорят как о «суждении о людях». Когда я говорю о каком-то знакомом, порой люди думают, что это осуждение. Это не так. Не всякий разговор о ком-то превращается в осуждение. Осуждение – это наше отношение к предмету речи. Вот ситуация: мой знакомый напился допьяна, и так ситуация сложилась, что я вынужден об этом говорить. Спросили – и должен засвидетельствовать, что так было. Мое отношение к этому? Я могу об этом знакомом человеке думать: «какой же ты пьяница и негодяй! Как ты мог вот так себя вести? Как ты мог напиться?» И уже у меня внутри и неприязнь к человеку, и злорадство, что так получилось, что ему плохо — и поделом. Есть эта глупейшая уверенность в том, что со мной никогда такого не будет, я-то уж точно знаю меру…. Тут нет любви ни капли, есть раздражение, есть гнев, есть злоба по отношению к человеку. Бывает зависть, и от зависти человек осуждает. Вот осудил — и уже меньше завидует. Вот это уже осуждение. А можно совершенно по-другому говорить о произошедшем факте, жалея человека. Ведь если тебе человека жалко, ты уже про него лишнего не скажешь, тебе жалко говорить о том, что было. Ты видишь, что человеку плохо, он мучается, он совершил ошибку. Один Бог судьей может быть, какое я имею право расписывать его проступок? Сегодня он согрешил – завтра я согрешу. Нет никакой гарантии, что я устою, если попаду в это же самое место, в котором поскользнулся и упал он. И если есть любовь, у меня будет жалость и сострадание к этому человеку. Я переживаю о том, что произошло. И тогда я скажу, что да, было. А как было — извините, не моего ума дело. И вот тогда, получается, об одном и том же два рассказа. То есть просто констатируешь без смакования. Потому что если я смакую беду другого человека, то я тогда свинья. Иногда люди думают, что вообще нельзя говорить ни о ком. Но ведь надо бывает иногда порассуждать, разобраться, кто прав, а кто неправ. Ситуация всегда требует рассмотрения со всех сторон, но осуждение – оно в чувстве. Это тот внутренний наш настрой, с которым мы фиксируем свое внимание и сознание на произошедшем факте. Если я вижу, что на меня нападает раздражение, что мне становится неприятно, когда я говорю о человеке – надо замолкать, чтобы не впасть в осуждение. И вот тут мы можем говорить, что к осуждению мы сильно падки. А почему — тут вопрос. С одной стороны, нам кажется, мы осуждаем людей потому, что я бы так не поступил, идет сравнение, что он так сделал, а я бы так не сделал. И дальше размышления и рассуждения вслух: «как он мог так сделать?» Разве не мог он поступить по-иному, как нам кажется, по-правильному? Но тут, извините, ошибочка. Если немножко внимательнее посмотреть, людей мы, как правило, осуждаем за то, в чем виноваты сами. То, к чему у нас есть собственная сердечная склонность. Каждый на людей смотрит сквозь самого себя. И что во мне сильно воспалено, то я и замечаю в других людях. Этот факт проверен жизнью. Какие мы, таким нам все окружение и кажется. Как апостол Павел говорил: «Я чист и все чисто». Бог в людях видит одно лишь только добро, Он не видит зла. Он сквозь любовь на нас смотрит.

В Патерике есть притча, как три человека увидели прохожего в ночное время, и каждый по-своему определил причину, которая заставила его находиться здесь в этот час. Один говорил, что он вышел на ночное воровство, другой – что он должен встретиться с блудницей, а третий сказал, что сей благочестивый человек поднялся столь рано, чтобы успеть к заутрене в соседний город…

— «У кого что болит – тот о том и говорит». Три мнения. У первого сердце, видимо, такое лукавое, склонное к воровству, соответственно в других он подозревает, что все такие, как и он. Второй блудник – и во всех блудников видит. А у третьего сердце к Богу направлено, и ему кажется, что все так же живут. Это говорит о внутреннем состоянии человека, то, чем мы живем, то мы ожидаем увидеть в окружающем нас мире. А как по-другому? Мы по-другому и не можем. Знаете, говорят, нужно учиться на чужих ошибках. Это невозможно. Учиться можно только на своих ошибках. О чужих ошибках мы можем рассуждать, что, наверное, этот придет к этому, а этот к этому, но до нас доходит только то, что мы пережили на собственной шкуре. Человек, который находится на пути ко спасению и борется со страстями, он, как правило, не осуждает других по разным причинам. Первое — когда ты начинаешь любить добро, ты начинаешь его любить и в своей жизни, и в жизни других людей. А второе – бывает просто некогда осуждать. На самого себя времени не хватает, чего на других смотреть? По-моему в «Отечнике» Игнатия Брянчанинова кто-то из святых отцов советует, как бороться с осуждением, там смысл выражения такой, что когда у тебя дома лежит покойник, умер кто-то, ты не думаешь о том, что творится у соседей, тебе до них дела нет, у тебя дома беда. И вот если бы мы думали о душе своей, которая у нас чаще всего в мертвом состоянии, какое нам дело до жизни других людей? Осуждение – это грех гордости, в первую очередь, потому что мы мним о себе, что будто бы я здесь устою.

Часто из Евангелия приводят в пример слова: «не судите, да не судимы будете» (Мф:7,1).

— Эти слова тоже надо правильно понимать, если думать в смысле что вообще не судите, тогда как судьи работают? Как вся система юстиции или исполнения наказаний работает? Господь ведь никогда не говорил, что все судьи должны исчезнуть как вид. Апостол Павел говорил, что для того то служитель порядка носит и меч на бедре своем, чтобы боялись его, чтобы зло можно было остановить. Суд должен быть, но опять же какой суд? Господь призывает нас к тому, чтобы мы не впадали в личное осуждение человека. А по поводу судьи нужно отметить, что задача судьи – рассмотреть ситуацию, рассмотреть поступок и дать ему правильную оценку. А вот нравственное состояние человека разбирать – это уже дело только Бога, потому что один Бог смотрит в сердце человека, Он видит те или иные причины совершившегося дела. Мы, люди, не можем похвастаться, что мы знаем, почему человек делал так или так. В этом одна из ошибок осуждения, что мы замечаем только внешнее проявление и то под тем углом, который нам доступен. И здесь мы, как правило, всегда ошибаемся. Бывает, осуждаешь человека, а может он перед Богом уже пять раз оплакал свой грех, покаялся, и Бог его уже давно простил, и он перед Богом уже чист, а ты его осуждаешь… Получается, что ты ненавидишь того, кого Бог уже простил и любит? Скорый суд над душой человека — этого нельзя делать.

Люди рождаются с различными наклонностями, с разными темпераментами, воспитываются в разных семьях, живут в разной среде, — все это оказывает влияние на формирование личности, на проявление ее в делах. Если ребенок воспитывался в семье пьяниц, которые постоянно ругались, пили вино, и ему никто никогда не говорил: не кради, не ругайся…

— Попробуем представить такую ситуацию, хотя она не сильно возможна, потому как родители, какими бы они ни были, желают добра своему ребенку, и любые пьяницы не будут ребенка учить, что ты тоже пей, становись таким, как мы. Вряд ли. Единственно, им бывает некогда воспитывать своего ребенка в силу своей страстной запущенности, но, тем не менее, несомненно, на формирование человеческой личности влияет очень много всего. И если он потом, превращаясь уже в самостоятельную личность, поступает так, а не иначе, на это влияло и влияет много факторов, а вот это все учесть человеку не под силу. Когда у нас любви пока нет к ближнему своему, заниматься расследованием его дел, ошибок тем более смертельно опасно. Все равно в осуждение впадешь. Оттого святые отцы говорили, что вне присутствия человека о нем лучше вообще не говорить, дабы не приврать, не преувеличить, не осудить. Вот будет он рядом – скажи. Если что – он тебя поправит, а без него лучше молчи, каким бы ты на твой взгляд трезвомыслящим не был.

Потому что в присутствии человека ты будешь не столь резок и категоричен в оценке.

— Но даже те люди, кто имеет любовь и кто живет праведно, и те никогда не должны осуждать. Это право принадлежит только Богу. Святитель Иоанн Златоуст пугает судом Божиим, говорит, что те, кто немилосердно осуждает людей, те будут так же строго осуждены Богом. Каждый из нас в один прекрасный момент столкнется с одной единственной потребностью. Каждому из нас однажды будет нужно, чтобы Господь ему все грехи простил в один миг и помиловал. И нам будет в этот момент совершенно безразлично, кто и чем живет, кто прав, кто виноват, сколько стоит баррель нефти, ему будет совершенно все равно. Об этом человек просто забудет. Одно будет важно: «Господи, помилуй меня грешного и окаянного и прими меня в Царство Твое». И вот здесь, чтобы Господь сказал: «заходи!» надо, чтобы и мы так же просто прощали согрешения людям вокруг нас. Такая история есть, которая, с одной стороны, кажется легкой и простой, с другой стороны здесь очень много смысла. В одном монастыре был брат, о котором монахи считали, что живет он нерадиво, не по-монашески, не столь, видимо, ревнив был в правилах. Но пришло ему время умирать, он умирает у себя в келье, братья все исполнены печали по поводу его дальнейшей участи, думают, жил не совсем достойно, душа его, наверное, погибнет. Пришли к нему, печальные, прощаться, видят, а брат-то ликует, лежит весь светится, радостный. Они говорят ему: — «брат ты уж хоть сейчас приди, наконец, в себя, что ты радуешься, уже смерть твоя наступает, а ты вместо того, чтобы оплакивать свои бесчисленные согрешения, радуешься…» Он говорит: — «братья, верьте мне, я ангела видел сейчас, который мне явился, и у него в руках огромный список всех моих беззаконий. Я подумал, что все, пришел мой конец, но услышал голос Божий, который сказал, что, так как этот человек никого не осудил за жизнь свою, то и Я не осуждаю его. И весь этот список был уничтожен. А слово Божие непреложно». Господь сказал, что он не будет осужден – и вот он радуется и ликует. Братья, понятно, сильно призадумались. И нам всем, наверное, тоже надо призадуматься, потому что вот ведь самый легкий способ, и кто-то может вообще подумать, что все так просто у православных: греши – не хочу, главное не осуждай, и Бог тебя простит. А где же справедливость? На самом деле не все так просто. Для того чтобы не осуждать людей, надо столько трудов принести, это надо себя поменять, надо научиться в человеке видеть человека, как минимум. Потому что когда мы осуждаем – мы видим возле себя монстра, мы этого человека ненавидим. Или сильно ярко ненависть проявляется, или тихо, про себя зубами скрежещем. А вот чтобы научиться не осуждать – нужно видеть в нем ближнего своего. Нужно научиться сострадать ему, к его падениям относиться как к своим, чтобы оплакивать их, как свой грех. Нужно любить его. А любовь – это венец всех добродетелей. Как этот брат любовь достиг – один Бог знает, история об этом умалчивает. Вот и получается, что действительно у нас есть легкое решение всех наших проблем, всех наших прегрешений – не осуждать. Но вот чтобы научиться не осуждать – надо на это положить, возможно, всю свою жизнь. А так, если мы судим, то и суд над нами будет очень строгим. Господь дальше в Евангелии сказал: «Каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерой меряете, такой и вам отмеряно будет» (Мф: 7,2). Если ты такой немилосердный пытался с праведной миной на лице рассуждать: этот прав, этот не прав, этого нельзя прощать, он уже седьмой раз на дню согрешил – как его простить? Вчера каялся — сегодня снова! Нет ему прощения! Соответственно, какими мы пред Богом встанем? Господь скажет: «сколько ты согрешал в течение жизни против Меня? Сколько раз ты каялся и прощения на исповеди просил? И снова…»

В древнем Патерике читаем: авва Агафон, когда видел какое-нибудь дело и помысл побуждал его к осуждению, говорил самому себе: «Агафон, не сделай сам того же!» И помысл его успокаивался.

— Молодец! Трезвил себя страхом. Очень правильно. Сегодня он упал – завтра ты упадешь. А знаете, как часто это бывает! Люди внимательные фиксируют: то, за что осуждаешь – потом обязательно с тобой произойдет в той или иной степени. И Господь тебе это дело попустит, чтобы ты знал, каково быть в шкуре того грешника, которого ты с легкостью осуждал. Ты думал, что непричастен к этому греху и никогда так не согрешишь, так бойся, потому что завтра ты будешь в этом и ты нахлебаешься горя потом.

Есть еще такой особый тяжкий грех – грех осуждения властей и духовенства.

— Это два греха, хотя есть у них общий корень

Апостол Павел учит: «Нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противятся Божию установлению (Рим. 13:1,2).

— Да, дьявол сейчас в этом плане сильно преуспевает. Может это у нас только в стране такие люди неблагодарные, а может везде такое есть. Включишь телевизор – то там какие-то беспорядки, то демонстранты… У нас хоть магазины не жгут, только ругаются все. Хотя говорят, «русский мужик долго запрягает, да быстро едет». Если у нас дойдет до беспорядков, то, наверное, всю страну переломают. Да, действительно, дьявол старается, чтобы не было мира между людьми, не было согласия. А то, что нам видится и кажется, что власти такие-рассякие… Все знают, что лучшие политики всегда дома на диване у телевизора сидят. Это самые талантливые, самые гениальные политики, которые все понимают, которые знают, как поступить и судят: президент такой, премьер-министр эдакий… Главное всем «кости помыть». А я-то лучше их понимаю. Ну что тут сделаешь… Если нам не смешно от самих себя в этой ситуации, видимо это уже заболевание головного мозга какое-то, когда нам кажется, что нам из дома виднее, чем людям из Кремля. Действительно апостол говорил, что нет властей не от Бога. Еще есть такое выражение, что каждый народ достоин своего правителя. Опять же те власти, которых мы имеем, откуда взялись? Это же не какие-то злые инопланетяне прилетели и стали нас всех подчинять. Кто-то может сказать, что выборы все куплены и ничего честного нет – это все болтовня, а за ней стоит нежелание что-то в жизни менять. Надо же свалить на кого-то. Мне живется плохо, оттого я пьяница, и неудачник, и лентяй, и ничего у меня в жизни нет, и семья развалилась, дети не уважают… Все потому, что президент такой. Виноват он. Всегда можно найти «крайнего». В конце концов, мама с папой виноваты в том, что я такой балбес вырос. Забываем и о воле, и о Промысле Божием, что ничего просто так не бывает. История хоть нашего отечества, хоть всего народа показывает, что Господь, заботясь о людях, посылает таких правителей. Каждому времени свой правитель. Это есть выражение общего состояния людей, нравственного в том числе. Взять историю ветхозаветного Израиля. Было время, когда Бог Сам управлял народом через пророка Моисея, через Иисуса Навина, пророков посылал, которые защищали людей, чтобы люди жили. Потом народ израильский возмутился: «почему у других людей есть цари, а у нас нет? Хотим царя!» Пророки объясняли им: «зачем вам царь, если Бог у вас Царь?» — «Нет, нам нужен видимый глава». Таким образом, отделили себя еще дальше от Бога. Цари тоже всякие, тоже недовольство было. Взять святого царя Давида. Образец праведности и святости, но ведь он тоже таких дел натворил! Откуда взялся 50-ый псалом? Женщина Вирсавии, жена брата его, к которой он так распалился чувствами, что и брата на смерть послал, и с ней беззаконие такое совершил… Но покаялся. Зато покаяние у него какое получилось! Так что и он ошибки совершал. Правители бывают всякие, но народ всегда недоволен. Если я в своей собственной жизни разобраться не могу, и порядок навести, мне все кажется, что кто-то должен прийти и разобраться, все сделать за меня, чтобы было гладко, сладко, удобно. Вот, наверное, антихрист придет – всех устроит. Все будут довольны и рады, скажут: «вот это наш правитель! Вот он молодец! Вот он знает, чем живет простой человек». И к чему это все приведет?

По поводу осуждения духовенства здесь немножко другая проблема. Осуждать духовенство нельзя не потому, что священники всегда правы. Бывают неправы, и очень неправы. Бывает, к великому сожалению для наших собратьев, когда священник является еще и искушением для паствы своей, когда является предметом соблазна. Все это, к сожалению, есть. Что делать, все мы люди слабые. Но нужно понимать, что со священника спрос будет строже, чем с обычного человека, потому что он, во-первых, поставлен Богом на высокое служение, к нему отношение уже даже с точки зрения духовного мира иное. А потом священник является примером для людей. И этот пример становится либо хорошим, либо плохим. Кто-то может увидеть нетрезвого батюшку и сказать: «о, нормально, он пьет, а мне-то уж тем более можно». И получается, что если я соблазнил кого-то из людей, то грех этого человека будет, наверное, уже со священника спрашиваться, потому что я послужил причиной греха того человека. Но здесь по поводу осуждения надо понимать такую вещь: когда люди видят некоего пьяного отца Иоанна, предположим, и осуждают его, они не осуждают какого-нибудь Ивана Петровича Кузнецова. Они говорят: «пьяный отец Иоанн». Совмещение сана, который свят и который от Бога, с человеком согрешающим. В этом ошибка. Получается, что, осуждая священника, я начинаю осуждать Бога. Тут можно довести рассуждения до того, что: «это что за священник такой, да куда Бог смотрел, когда его до священства допускал? Может вообще в церкви все придумано и никакой благодати нет, раз у вас такие попы? А может, и Бога нет, раз такие вещи происходят»… Конечно, это беда нерадивых священнослужителей, но порой люди и сами повод ищут для осуждения. Сейчас идет такая травля Церкви в СМИ! Совсем недавно в Москве произошло ЧП, которое СМИ связали со Сретенским мужским монастырем. Причем СМИ какое название дали этой новости? «Бордель в мужском монастыре»… Страшное дело! То, что по просьбе монастыря полиция стала расследовать это дело и нашли бордель – об этом маленьким шрифтом где-то приписано, а большими буквами «Бордель в мужском монастыре». И все. И дальше комментарии в Интернете, типа чего от них еще ожидать?

Осуждение духовенства, недоверие к Церкви, привитое врагами Церкви нашему обществу, привело к печальным событиям 20-х-30-х годов 20-ого века, когда Господь лишил непокорных чад и духовенства, и храмов…

— Человек, который злобно настроен по отношению к Церкви, еще и скажет, что мало вас убивали, мало вас стреляли, нужно было до конца истреблять. Мне кажется, если сейчас такие вещи произойдут, они будут более масштабными, если такое может быть. Что может быть масштабнее уничтожения церковных святынь в прошлом веке? А сейчас возможностей раскачать людей в сторону зла гораздо больше.

Как, все-таки, мы должны себя оберегать от этого греха осуждения?

— «Себе внимай, Антоний» — очень хорошая фраза, которую Господь сказал Антонию Великому. Нечего в жизнь других людей лазить. Меньше знаешь – меньше осуждаешь, и как следствие – крепче спишь. «Не суй свой нос в чужой вопрос». Русская культура нам очень много дала глубоких поговорок. Смотри в сердце свое, только там Царство Небесное встретишь. В жизни другого человека все равно ничего не поймешь и не разберешься.

В эфире радиоканала «Воскресение» Беседовала Валентина Ефремова

Оставьте комментарий